Тир Телефонный звонок из Чикаго в Нью-Йорк. Несколько сухих фраз по-итальянски. Короткий ответ. Так начинались почти все серьезные дела Капоне. Чем серьезнее дело - тем короче разговор. Он обращался только к тем, кто понимал его с полуслова. И Фрэнки Йейл, который всегда считал себя кандидатом на место главы "сицилийского союза", охотно приехал в город на три дня. На третий день он заглянул на похороны Джима Коллосимо и отправился на вокзал. Внутри гроба, под крышкой, лежало тело Колозимо вместе с двумя пулями, выпущенными из "кольта" 45-го калибра, и, прежде чем уйти, Фрэнки обнажил голову вслед своим безвременно почившим пулям. Да, эти две пули удостоились самых помпезных проводов в последний путь! Центральные улицы Чикаго утопали в цветах. Гроб из красного дерева, отделанный золотом, несли заместитель начальника полиции и трое самых авторитетных гангстеров. "Странно это говорит о нравах нашего города!" - писали в те дни городские газеты. Но им предстоял еще не один репортаж о подобных похоронных процессиях. Убив Колозимо, Торио и Аль Капоне нарушили шаткое равновесие между гангстерскими группировками. И в Чикаго зазвучали выстрелы...
Стреляли в тех, кто пригонял грузовики с контрабандным виски и в тех, кто эти грузовики угонял из-под носа у конкурентов. Стреляли в тех, кто покупал спиртное у соседней банды, и в тех, кто отказывался покупать его у Капоне. Стреляли из всего что стреляет. Из револьверов. Винтовок. Охотничьих ружей. Но самым надежным оружием у гангстеров считался дробовик: в узких переулках, где нет времени целиться, он давал нападавшему больше шансов. И в банде, которой теперь руководил Капоне, чаще всего использовали такое оружие. Но однажды на глаза ему попался автомат Томпсона (он тоже запросто продавался в те годы по всем американским оружейным магазинам). Из этого восьмикилограммового сооружения, в круглом магазине которого содержалось сто пистолетных патронов, мог стрелять даже слепой...
Слепой случай? Да, и он был на стороне Капоне! Когда спустя пару дней Аль вместе с тремя своими сообщниками погнался на машине Торио за лимузином, в котором ехали два гангстера из враждебной группировки, состоялась первая проба автоматов. Капоне буквально изрешетил автомобиль пулями. Но вместе с гангстерами в салоне находился генеральный прокурор Чикаго, который ехал с ними пропустить рюмочку-другую. Знал ли об этом Капоне? Очень может быть. Так или иначе, именно прокурору досталась большая часть свинца. Это уже был скандал федерального масштаба, и мэр Чикаго торжественно объявил войну городской преступности. Никто тогда и не подозревал, что именно в этот момент в войне назван победитель. Им был сам "Скарфейс" Капоне, потому что Торио, на которого пали подозрения в убийстве прокурора, пришлось покинуть город, и сдать все дела своему компаньону. Правда, дела эти буквально обжигали руки...
За 1923 год в Чикаго произошло 23 заказных убийства. За 1924 - 64. В 1925 их число перевалило за сотню. Все они были так или иначе связаны с бутлегерским бизнесом, и за большей их частью стояла банда Капоне. Казалось, гангстерской войне не будет конца, когда осенью 1926 года Аль неожиданно собрал всех - и врагов, и своих сторонников - в подпольном ресторанчике, и произнес такую речь: "Мы превратили большой бизнес в глупую игру в войну. Пусть все прошлые дела считаются закрытыми. Никакой стрельбы, никакой мести!". Все понимали, что перед ними - хозяин города. Никакого "сицилийского союза", председателем которого Капоне сделал своего человека, никаких авторитетов, никаких официальных властей. Только Капоне! Этот человек с одутловатым, круглым лицом, в прекрасно сидящем костюме, с холеными белыми руками, украшенными золотыми перстнями, отныне владел всем городом Чикаго. Никто и не заметил, как это случилось. Он говорил спокойно и весомо. Он провозглашал мир. Но его глаза ничего не выражали - ни радости, ни гнева, ни торжества. И почему-то от его слов каждому становилось еще страшней. |
- 
- 
- 
- 
- 
-
-
-
- 
- 
- 
