Дело было собрано буквально за несколько месяцев. Конечно, про доходы Капоне не было известно ничего и никому. Ориентировались лишь на то, что он потратил. И только через себя, а не через подставных лиц. Покупка виллы в Майами, скачки, дорогие костюмы и сигары... Всего-то на жалкие 300 000 долларов за пять лет! Адвокаты, убежденные в победе своего подзащитного, действовали в полсилы. Казалось, их клиенту ничего не грозит. Но, к их удивлению, прокурор и судья были настроены очень решительно.
Когда на допросе Капоне, искренне не понимавший, почему на этот раз нельзя договориться о сумме откупа, предложил заплатить все налоги за пять лет в пятикратном размере, прокурор с негодованием заявил: "Не смейте торговаться с американским правительством!". Вот откуда дул ветер.
Да, сухой закон в Америке доживал свои последние месяцы. И нет, у следствия не было никаких зацепок против Капоне, кроме уклонения от налогов. Но зато у них было личное указание президента - дать максимальный срок. Неслыханный срок по этой статье. И 22 октября 1931 года Аль его получил: десять лет лишения свободы в тюрьме строгого режима...
Поезд уходит прочь из Чикаго. В темноту, в сырую октябрьскую ночь. Не первый класс, не купейные вагоны. Вагоны с зарешеченными окнами. На платформе тесно от журналистов, сверкают магниевые вспышки... Вот наконец и он - человек, которому, наверное, ни один из этих журналистов никогда бы не отважился посмотреть в глаза. Загораживаясь рукой от ярких блицев, он идет по перрону в сопровождении чуть не взвода полицейских. Останавливается у вагона. Кроме журналистов, провожающих совсем немного. Жена, старший сын, несколько самых близких друзей...
Капоне оглядывает их, прищурив глаза, и достает из жилетного кармана гаванскую сигару. Наверное, последнюю из тех, что у него остались.
- Хорошая ночка! Верно, теперь без меня по всей Америке наступит благодать. Огоньку не найдется? Покурим на прощанье. И вы все тоже можете покурить. Господа полицейские, у вас ведь принято исполнять последнюю волю приговоренного?
Странно курить сигару осенней ночью у дверей тюремного вагона. Это действительно последняя его воля, последняя свобода. Он не вернется. Спустя десять лет, после тюрьмы Алькатрас он будет уже не Капоне, а больным стариком, которого выпустили умирать. Но пока журналисты делают его последние фотографии, он улыбается своей жесткой улыбкой, и его пронзительный цепкий взгляд окидывает перрон. Ветер сдувает сигарный пепел, разнося его по всей Америке. Они догнали зверя. Они попытались развенчать легенду об Аль Капоне, посадив его в тюрьму как простого обывателя. И на шаг приблизились к чему-то животному в самих себе.
- 
- 
- 
- 
- 
-
-
-
- 
- 
- 
