Фрэнки Йейл, его лучший друг и первый наставник на гангстерской дорожке! Казалось, они с ним одной крови. И дело не в том, что оба итальянцы, это как раз сомнительно. Фрэнки был с юга Италии, из Калабрии, это особая порода. Недоверчивый. Хладнокровный. А Капоне родился в Нью-Йорке, и никогда не видел итальянских берегов, но темперамент получил от отца-итальянца. Вспыльчивость, необузданный нрав. Порой горячился по пустякам. И первое свое убийство совершил из-за сущей ерунды, вскоре после того, как вступил в уличную банду Фрэнки.
В каком-то отеле они играли всю ночь в карты с местными шулерами, и Аль, которому едва исполнилось восемнадцать лет, начисто проигрался, но за дверью подловил удачливого игрока, приставил к его груди пистолет и потребовал вернуть деньги. Тот согласился, но чорт его дернул пробормотать: "Что ты делаешь, ведь я тебя знаю!". Угроза? Или жалоба? Капоне не стал уточнять, он не раздумывая нажал на курок.
С тех пор говорили, что ему легче отправить человека на тот свет, чем чихнуть. Глупые рассуждения! Он, как и Фрэнки, никогда не убивал просто так. Фрэнки убивал по расчету. Капоне - в гневе. И в те времена, когда они были вместе, страх, который наводила "Черная" банда Фрэнки на Нью-Йорк, умножался десятикратно. Хорошие были времена для бизнеса!
Увы. Хорошие времена быстро проходят. Сначала произошел тот случай, после которого его, Капоне, стали называть "Scarface". Лицо со шрамами. Все из-за девчонки в одном из ресторанов Фрэнки, где Аль тогда работал вышибалой.
В тот вечер он был слегка пьян, и не понял сразу, что искренняя похвала: "Ах, какая у тебя попка, малышка!" прозвучит слишком грубо. Погорячился? Ну, нет. Все вокруг уже давно знали, каким бывает Аль, когда погорячится. Но тут не пришлось: брат той девушки погорячился первым, и три раза полоснул его по лицу ножом. А потом испугался, когда узнал, что Капоне человек Фрэнки Йейла, и сразу побежал к Массери, боссу всех нью-йоркских гангстеров, чтобы уладить дело миром. И Массери решил, что он прав, и запретил дырявить ему жилетку.
Но это была пустячная история, хоть и оставила на всю жизнь три шрама на щеке и дурацкую кличку, которую позднее стали повторять чикагские газетчики. Через пару лет в Бруклине с ним случилась история похуже. Они с Фрэнки уже три года воевали с "Белой" ирландской мафией за контроль над портом. Это была бойня, растянувшаяся на много лет. Но война шла по неписаным гангстерским законам - без лиц, без имен. А значит, без мести. Кто попал под пули - тот попал. Попадали чаще всего мелкие сошки, мальчишки, которым поручали самые глупые дела. А он, Аль, уже был правой рукой Фрэнки, не кем-нибудь. И вот однажды вечером он просто сидел в баре посреди Бруклина и выпивал, когда дверь открылась, и вошел этот ирландец. Кто знал, что это тоже "правая рука" Билла Ловета, главаря ирландской мафии? И кто его просил прямо с порога начать говорить непристойности в адрес Капоне? У них и до револьверов дело тогда не дошло, Аль просто переломал этому типу все ребра. А на утро Фрэнки позвонил ему, и сообщил, что ребята Ловета ищут итальянца с тремя шрамами на лице. Очень серьезно ищут. Так серьезно, что забыли обо всех других делах. И лучше бы ему, Капоне, уехать на время из Нью-Йорка. Например, в Чикаго... |
